Какая компьютерная метафора наиболее близка для понимания термина сознания

Компьютерная метафора

В XVII веке часы и автоматы были всеобщей метафорой для понимания Вселенной и, по аналогии, человеческого ума. Эти машины были доступной и хорошо понятной моделью деятельности психики. В наши дни механистическая модель и соответствующий ей бихевиористский подход в психологии вытеснены иными, более современными подходами. Это прежде всего новая картина мира в физике и когнитивное движение в психологии.

Часы в XX веке перестали быть моделью Вселенной. Потребовалась новая всеобщая метафора. И на эту роль претендует новая машина XX века — компьютер. Психологи все чаще используют компьютерные операции как пояснительную схему для понимания процесса познания. О компьютерах все чаще говорят в связи с проблемой искусственного интеллекта, и наоборот, сами компьютеры все чаще описывают в терминах человеческой деятельности. Так, например, способность накапливать информацию называют памятью, коды программирования — языками, а о появлении новых поколений компьютеров говорят, что они эволюционируют (Campbell. 1988; Roszak. 1986).

Высказывается мысль, что компьютерные программы, которые по существу представляют собой некие инструкции, алгоритмы по обработке определенных символов, действуют точно так же, как сознание человека. И человек, и компьютер получают из окружающей среды огромные массивы информации (стимулов или данных). Далее эта информация подвергается соответствующей обработке, накоплению, на ее основе предпринимаются определенные действия. Таким образом, компьютерные программы выступают как своего рода модель для понимания процессов обработки информации в человеческой психике. Правда, следует оговориться, что такой моделью выступает не сам компьютер как аппарат, а его программное обеспечение (software, а не hardware).

Когнитивную психологию интересуют прежде всего те физиологические корреляты психических процессов, с помощью которых можно понять способы и закономерности обработки различного рода сигналов, лежащие в основе процесса мышления. Свою главную цель когнитивное направление видит в том, чтобы раскрыть «те совокупности программ, накопленных в памяти человека, при помощи которых индивид понимает звуки речи и сам создает новые слова и предложения, приобретает определенный опыт, способен решать совершенно новые проблемы» (Howard. 1983. P. II).

Именно такого рода компьютерное представление процессов получения и обработки информации и лежит в основе современной когнитивной психологии. Можно сказать, что за более чем сто лет своей истории психология в понимании предмета своей деятельности прошла путь от метафоры часов до метафоры компьютера. И дело здесь не в сложности аппарата. Важно иное: и то и другое — машины. Это обстоятельство наглядно показывает глубинную преемственность между прежней и новыми школами в психологии.

«Для психолога, который постоянно озабочен поиском все новых доказательств того, что предмет его исследований имеет некоторое отношение к реальности, соблазн машинной метафоры оказывается почти непреодолимым» (Baars. 1986, P. 154). Интересно, в какой степени известная поговорка о том, что все новое — это хорошо забытое старое. имеет отношение к процессу развития психологии?

КОМПЬЮТЕРНАЯ МЕТАФОРА СОЗНАНИЯ И DIKW-ДИАГРАММЫ Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

Аннотация научной статьи по философии, этике, религиоведению, автор научной работы — Седякин Владимир Павлович, Кравец Полина Сергеевна

Рассмотрена возможность использования известных DIKW-диаграмм для компьютерно-информационных моделей сознания . Показана затруднительность формализации мышления и сознания на основе формальной логики. Проанализирована DIKW-диаграмма в виде последовательности блоков D, I, K, W. Представлено преимущество пирамидальной модели за счет введения уровня понимания. Сделано утверждение о том, что возможности пирамидальных диаграмм могут шире, чем у последовательных DIKW-диаграмм для информационно-компьютерного моделирования сознания и мышления.

COMPUTER METAPHOR OF CONSCIOUSNESS AND DIKW DIAGRAMS

The article considers the possibility of using well-known DIKW diagrams for computer-informational models of consciousness. The difficulty of formalizing thinking and consciousness on the basis of formal logic is shown. The DIKW diagram in the form of a sequence of blocks D, I, K, W is analyzed. The advantage of the pyramidal model due to the introduction of the level of understanding is presented. It is argued that the capabilities of pyramid diagrams can be broader than those of sequential DIKW diagrams for information and computer modeling consciousness and thinking.

Текст научной работы на тему «КОМПЬЮТЕРНАЯ МЕТАФОРА СОЗНАНИЯ И DIKW-ДИАГРАММЫ»

DOI: 10.18698/2306-8477-2021 -4-734

Компьютерная метафора сознания и DIKW-диаграммы

Рассмотрена возможность использования известных DIKW-диаграмм для компьютерно-информационных моделей сознания. Показана затруднительность формализации мышления и сознания на основе формальной логики. Проанализирована DIKW-диаграмма в виде последовательности блоков D, I, K, W. Представлено преимущество пирамидальной модели за счет введения уровня понимания. Сделано утверждение о том, что возможности пирамидальных диаграмм могут шире, чем у последовательных DIKW-диаграмм для информационно-компьютерного моделирования сознания и мышления.

Ключевые слова: компьютерно-информационные модели, сознание, ментальное, телесное, когнитивные модели, DIKW-диаграмма

Стремительное развитие искусственного интеллекта, технологии «умного дома», IoT и IIoT (Интернет вещей и индустриальный Интернет вещей), машинное обучение, а также активное внедрение данных решений во все сферы человеческой жизни ведет к растущему интересу в сфере возможностей «очеловечить» технические устройства.

При такой постановке проблемы возникает вопрос: что означает «думать» и «чувствовать»? Что есть разум и существует ли он в объективной реальности? Можно ли считать, что механическое устройство в принципе способно мыслить и испытывать определенные чувства?

Очевидно, что мышление человека функционирует по определенным законам, которые человечество, еще со времен Аристотеля, стремилось представить в виде правил логики. Но правила логики устроены не только по тем законам, благодаря которым функционирует мышление людей. Человек мыслит не формально, а содержательно, поэтому наличие логических алгоритмов нельзя рассматривать в качестве аргумента в пользу алгоритмического характера мышления человека. Таким образом, вопрос о возможности компьютерной метафоры индивида содержит в себе философский, психологический и физический аспекты.

Попытка дать разъяснение отношению между ментальным и физическим была предпринята еще Декартом в XVII в. В «Размышлениях о первой философии. » (1641) он впервые использовал знаменитое разделение мира на res cogitans и res extensa — вещи мыслящие и вещи протяженные. Вещи мыслящие подчиняются физическим законам природы и потому могут быть предметом исследования естественных

наук. Ментальные феномены — это состояния неделимого нематериального и свободного ума, свойства разумной души. Они не имеют пространственных характеристик и не поддаются объективному наблюдению. Существование ментальных феноменов, мышления — первая очевидность, с которой, по Декарту, человек сталкивается во внутреннем опыте. Ничто не может заставить человека усомниться в этом, ибо само сомнение есть мыслительный акт. Природа вещей физических открывается в чувствах. И эти же чувства дают представления о принципиальных различиях между мышлением и вещами. Два различных мира, тем не менее, могут взаимодействовать. Это взаимодействие между ментальным и материальным, разумной душой и телом, по мнению Декарта, осуществляется через эпифиз, шишковидную железу. Именно здесь механические процессы трансформируются в ментальные: данные органов чувств объединяются для представления разумной душе. Нематериальный разум обдумывает, принимает решение и через эпифиз выдает команду на соответствующее поведение телу.

Теория Декарта обособила мир вещей от мира духовного. Однако загадка сознания осталась неразрешенной: так, не подвергались дальнейшей рационализации не только «разумная душа» и законы ее существования, но и процесс взаимодействия с вещами материальными, с человеческим телом. Как можно представить влияние нематериальной субстанции, без массы и энергии, на организм? Предположим, что чувство голода, а не тяготение, приводит человека к холодильнику, боль, а не электромагнетизм, заставляет отдернуть руку от горячего чайника. Но как это возможно? Чувства и мышление ограничены сферой ментального, а физический мир каузально замкнут: у физических событий нет других причин, кроме иных физических событий.

Таким образом, поддерживать и развивать идею о существовании и мозга, и сознания как двух различных, но взаимосвязанных сущностей, Декарту удалось только ценой новых трудностей, разрешение которых стало самой важной задачей для его последователей и читателей.

Одним из тех, кто размышлял над картезианским принципом взаимодействия двух субстанций, был Лейбниц, пришедший к выводу о его несостоятельности: «. но когда я стал размышлять о связи души с телом, я очутился как бы брошенным в открытое море. Ибо я не находил никакого средства ни для объяснения того, каким образом тело может заставить что-либо проникать в душу или наоборот, ни того, каким образом одна субстанция может иметь общение с другой сотворенной субстанцией. Декарт, насколько это можно видеть из его сочинений, оставил эту часть в стороне. » [1]. Предложенной альтернативой самого Лейбница стала теория предустановленной

гармонии. Согласно ей, душа и тело не взаимодействуют вообще, но созданы изначально так, чтобы всегда соответствовать друг другу.

Гипотеза о параллелизме ментального и телесного действительно обладала преимуществом — она снимала необходимость объяснять взаимодействие субстанций, однако стала причиной все новых и новых трудностей. Ее критик мог бы задаться вопросом: как должна быть устроена духовная субстанция, чтобы содержать в себе всю последовательность своих будущих состояний? Вероятно, в этой возможности заложено противоречие. В теории предустановленной гармонии нет места для свободы выбора — каждая личность в ней проходит заведомо установленный путь, как заведенные часы. Как тогда это сочетается с другим принципом Лейбница, принципом «лучшего из возможных миров»? В общем теория предустановленной гармонии являлась оригинальным умозрительным конструктом, но совершенно нежизнеспособным решением имеющейся проблемы.

Недостатки существующих теорий видели и пытались их избежать сторонники другой метафизической позиции — материализма. По их мнению, единственной субстанцией является материя. Поэтому проблемы взаимодействия между физическим и ментальным просто нет. Ментального не существует вовсе. Сходной точки зрения, по-видимому, придерживался современник и критик Декарта английский философ Т. Гоббс, в особенности в своих поздних работах [2, с 37-448]. Уже в «Возражениях» (1641) на трактат Декарта Гоббс подверг сомнению аргумент о существовании «мыслящей вещи». Декарт заключал: я мыслю, значит, я существую. существую как «мыслящая вещь». А Гоббс иронизировал: я прогуливаюсь, значит, я прогулка. И критиковал Декарта за то, что тот в своих рассуждениях смешал субъект действия и само действие.

Из опыта мышления не следует существование нематериальной субстанции, ума. Напротив, оно лучше всего объяснимо как процесс, акт, движение материи, физического организма. А в «Левиафане» (1651) Гоббс даже заявлял, что выражение «бестелесная субстанция» содержит противоречие: «В соответствии с этим значением слова субстанция и тело означают одно и то же, поэтому бестелесная субстанция суть слова, которые при соединении взаимно уничтожают одно другое, как если бы человек сказал бестелесное тело» [3]. И все-таки, несмотря на метафизическую простоту, позиция Гоббса также не была удовлетворительной. Мыслитель не представлял значимых аргументов в защиту своей точки зрения и основывался, скорее всего, на надежде, что наука в будущем сможет с помощью материи объяснить разум.

А до тех пор, пока объяснение не найдено, материализм оставался уязвимым для критиков. Впрочем, попытки обосновать редкую и

опасную тогда монистическую позицию все-таки были. Одна из наиболее нашумевших — трактат Ламетри «Человек-машина» (1747). В нем французский врач и философ, опираясь на наблюдения и доступные ему знания в области анатомии, представил механистическое истолкование способностей человека без апелляций к душе и ментальным свойствам. Аргументы в пользу материализма он находит в эмпирических исследованиях, изучая работу организмов. Так, в превращении разрезанных частей полипа в самостоятельные организмы, в биении извлеченного, но подогретого сердца и в сокращении отделенных от тела мускулов от укола Ламетри видит доказательства механистической природы движения. «Я привел больше, чем нужно, фактов для бесспорного доказательства того, что любое волоконце, любая частица организованного тела движутся в силу свойственного им самим начала» [4]. Ламетри считает, что движение и животных, и человека может быть объяснено таким образом. Ведь человек походит на животных как по происхождению, так и по строению. Устройство природы единообразно. И не следует искать в ней четких непроницаемых границ между царствами, родами и видами. Если животные — машины, то человек — «ползающая в вертикальном положении машина». А человеческая душа — не что иное, как именование механистической движущей силы, сконцентрированной в мозге, главной части всей машины. «У мозга так же существуют мышцы для того, чтобы мыслить, как существуют у человека ноги для того, чтобы ходить» [4].

Философия Ламетри, безусловно, важная веха в становлении материализма. Но задачи, которые она решает, не кажутся такими значимыми в контексте современной постановки психофизической проблемы. Ламетри пытается обосновать возможность целенаправленного движения организмов. Но он даже не приближается к объяснению субъективной природы мышления, качественного характера внутренних переживаний.

Впрочем, материалистические теории так или иначе оказались самыми стойкими в истории мысли. И в XX в. именно они были больше всего востребованы. Это связано с преобладанием естественнонаучного мировоззрения и видимой несовместимостью дуалистических позиций с принципами объективности и простоты теории. По материалистическому пути пошла, в частности, психология в начале XX в. — наука, которая объясняла психические способности человека. В исследованиях не должно обращаться к сущностям, недоступным для объективного наблюдения, и к людям нужно применять те же экспериментальные методы, что успешно работают с животными, — подобная установка в работах Дж. Уотсона, подкрепленная открытиями в области условных рефлексов И. Павлова, стала основой для появления

мощного течения — бихевиоризма, которое ограничило исследования психики наблюдениями за поведением. Бихевиоризм снял психофизическую проблему, просто объявив ментальное несущественным. Бихевиористы сделали попытку свести мышление, стремления и переживания к их внешним проявлениям: желание к действиям, направленным на обладание предметом, боль — к избеганию нежелательного воздействия. Как бы последователь классического бихевиоризма описал занятие, которому предается знаменитый «Мыслитель» Родена? Наверное, он бы сказал: «Говорит что-то сам себе». Не внутренняя душевная борьба отражается в напряжении мускулатуры мыслителя, но статическое напряжение и бормотание каких-то фраз и есть мышление.

Последующая критика подобного подхода (в частности, работы Хомского) стала предвестником когнитивной революции, которая началась с середины 1950-х годов. Это был новый импульс для исследований ментальных процессов с позиций лингвистики, антропологии, нейрофизиологии, компьютерного моделирования. Развитию исследований способствовало также появление новых технических средств, позволивших проводить непосредственные наблюдения за состояниями мозга. Так что философское осмысление стало вновь востребовано. И философы, на время отвлекшиеся от сознания на проблемы языка и словоупотребления, отчасти замкнувшиеся в кругу узко специализированных вопросов, стали вновь обращать внимание на ментальное, на этот раз с большим оптимизмом.

Одним из подходов к формализации процесса мышления и сознания человека являются так называемые DIKW-модели (от англ. Data, Information, Knowledge, Wisdom — данные, информация, знания, мудрость): понятия «данные», «информация», «знания» и «мудрость» представлены в виде иерархической системы, где каждый уровень является основой и дополнением к предыдущему. На самом первом уровне находятся данные, на их основе строится информация, затем — знания и на последнем уровне — мудрость. Наиболее известно последовательное соединение блоков D, I, K и W в диаграмме. Ниже рассмотрено пирамидальное построение DIKW-диаграммы.

Исторически предпосылки DIKW сформировались в работах поэта Т.С. Элиота и исследованиях Х. Кливленда и системных теоретиков М. Адлера, Р. Акоффа и М. Зелени. Основные взгляды, пожалуй, лучше всего выражены в трудах Адлера, Акоффа и Зелени. Акофф в основополагающей для концепта DIKW статье описывает пирамиду сверху вниз: «Мудрость находится на вершине иерархии типов. от мудрости нисходят понимание, знание, информация и, в самом низу, данные. Каждая из них включает в себя категории, которые ниже ее. » [5, с. 3]. Подобное рассмотрение пирамиды позволяет выстроить

четкие отношения преемственности между уровнями, что делает иерархическую модель более удобной, чем линейную — переход на новую ступень невозможен при отсутствии какой-либо из предыдущих.

Однако на самом деле пирамида работает как метод снизу-вверх, а не сверху-вниз. Процесс начинается с данных и восходит к мудрости. Данные — это символические представления наблюдаемых свойств.

Информация — это релевантные (из когнитивной теории релевантности) данные, вместе с тем в некоторых случаях результаты выводов из этих соответствующих данных [6, с. 172]. Таким образом, информация является подмножеством данных или подмножеством данных с дополнительными элементами, выведенными, вычисленными или уточненными из этого подмножества. Однако известно также другое определение информации применительно к DIKW-диаграммам: информация — это результат интерпретации данных.

Знание в контексте DIKW часто трактуется как ноу-хау или некоторое умение. Акофф предполагает, что ноу-хау позволяет агенту продвигать информацию на контролирующую роль — трансформировать информацию в инструкции.

Далее по иерархии идут понимание и мудрость. Термин понимание почти всегда опущен из DIKW (кроме работ Акоффа), а мудрость, в свою очередь, лишь ограниченно обсуждается исследователями и теоретиками. Акофф, например, рассматривает мудрость как точку, в которой люди вводят этику или мораль в систему. При этом стоит отметить, что достижение последнего уровня (характеристики, по убеждению Акоффа, отличающей человека от машины) невозможно без понимания — осмысления и освоения полученных знаний, их анализа и рефлексии.

Таким образом, DIKW-диаграммы являются неидеальным, но удобным инструментом в попытке понимания разума человека и процесса мышления. Очевидно, что ответы на множество вопросов, связанных со способностью машин «мыслить», требуют единой теории сознания, объединяющей знания из различных областей.

[1] Лейбниц Г.В. Сочинения. В 4 т. Т. 1. Москва, Мысль, 1982, с. 277.

[2] Duncan S. Hobbes's materialism in the early 1640s. British journal for the history of philosophy, 2005, vol. 13:3, pp. 437-448.

[3] Гоббс T. Сочинения. В 2 т. Т. 2. Москва, Мысль, 1965, с. 398.

[4] Ламетри Ж.О. Сочинения. Москва, Мысль, 1983, с. 210.

[5] Ackoff R.L. From data to wisdom. Journal of Applied Systems Analysis, 1989, no. 16, рр. 3-9.

[6] Rowley J. The wisdom hierarchy: Representation of the DIKW hierarchy.

Journal of Information Science, 2007, no. 33, рр. 163-180.

Статья поступила в редакцию 09.09.2021

Ссылку на эту статью просим оформлять следующим образом: Седякин В.П., Кравец П.С. Компьютерная метафора сознания и DIKW-диаграммы. Гуманитарный вестник, 2021, вып. 4. http://dx.doi.org/10.18698/2306-8477-2021-4-734

Седякин Владимир Павлович — д-р филос. наук, доцент, профессор кафедры «Информационная аналитика и политические технологии» МГТУ им. Н.Э. Баумана. е-таП: sedyakin@bmstu.ru

Кравец Полина Сергеевна — студентка кафедры «Информационная аналитика и политические технологии» МГТУ им. Н.Э. Баумана. е-таЛ: pkravets081@gmail.com

Computer metaphor of consciousness and DIKW diagrams

Keywords: computer information models, consciousness, mental, bodily, cognitive models, DIKW diagram

[1] Leibniz G.W. Four-book set. Book 1. Moscow, Mysl Publ., 1982, 277 p. (In Russ.)

[2] Duncan S. British journal for the history of philosophy, 2005, vol. 13 (3), pp. 437-448.

[3] Hobbes T. Two-book set. Book 2. Moscow, Mysl Publ., 1965, 398 p. (In Russ.)

[4] Lamettrie J.O. Works. Moscow, Mysl Publ., 1983, 210 p. (In Russ.)

[5] Ackoff R.L. Journal of Applied Systems Analysis, 1989, no. 6, pp. 3-9.

[6] Rowley J. Journal of Information Science, 2007, no. 33 (2), 163-180 p.

Компьютерной метафоры — понятие сущность и развитие

Привет, Вы узнаете про компьютерная метафора, Разберем основные ее виды и особенности использования. Еще будет много подробных примеров и описаний. Для того чтобы лучше понимать что такое компьютерная метафора , настоятельно рекомендую прочитать все из категории Когнитивная психология.

Понятие и сущность «компьютерной метафоры»

компьютерная метафора – это метафора, сравнивающая мозг и разум человека с компьютером. Когнитивная психология — это научное изучение мыслящего разума; она касается следующих вопросов:

Как мы обращаем внимание на информацию о мире и собираем ее?
Как мозг сохраняет и обрабатывает эту информацию?
Как мы решаем проблемы, думаем и формулируем свои мысли с помощью языка?

Когнитивная психология охватывает весь диапазон психических процессов — от ощущения до восприятия, нейронауки, распознавания паттернов, внимания, сознания, научения, памяти, формирования понятий, мышления, воображения, запоминания, языка, интеллекта, эмоций и процессов развития; она касается всевозможных сфер поведения.

Когнитивная психология рассматривает человека как познающую систему и интерпретирует протекающие в этой системе процессы как поэтапную переработку информации в поведении субъекта по аналогии с переработкой информации в ЭВМ. Эта аналогия, получила в литературе специальное название – компьютерная метафора.

У истоков возникновения компьютерной метафоры, которую приняли специалисты в области когнитивной психологии, лежит когнитивная метафора, которую приняли специалисты в области вычислительной техники, информатики, искусственного интеллекта. Они обратились к развиваемым в современной психологии представлениям о системе субъективного опыта человека, о способах репрезентации и хранения знаний в этой системе.

В соответствии с компьютерной метафорой гипотезы о непосредственно не наблюдаемых, внутренних процессах должны быть таковы, чтобы их можно было конструктивно интерпретировать в терминах организации вычислительных систем. Компьютерная метафора не заменяет психологическую теорию, она лишь призвана помочь сформулировать теорию в конструктивных понятиях. М. Н. Раговин рассматривает когнитивную психологию как психологию познания, в той или иной степени использующую компьютерную метафору. Познание, по У. Найссеру, – это обобщенное название для всех процессов, посредством которых сенсорная информация трансформируется, редуцируется, усиливается, сохраняется, извлекается и используется. Оно имеет отношение к этим процессам даже тогда, когда они разворачиваются в отсутствие релевантной стимуляции, как это имеет место при воображении или галлюцинациях. Такие термины, как «ощущение», «восприятие», «воображение», «запоминание», «припоминание», «решение задач» и «мышление», относятся к гипотетическим стадиям или аспектам процесса познания.

Наиболее плодотворной «компьютерная метафора» оказалась в области исследований структурной организации памяти. Область психологии памяти стала центральной для когнитивного подхода. В когнитивной психологии память сравнивалась с библиотекой, мастерской, хранилищем и т. д. Главной аналогией при этом всегда оставались блоки оперативной и внешней памяти вычислительного устройства. У. Найссер следующим образом представляет процесс переработки информации в памяти. Первыми этапами на пути преобразования сенсорной информации являются периферические виды памяти: «иконическая» для зрения и «эхоическая» для слуха. Затем информация попадает в вербальную кратковременную память, где сохраняется с помощью процессов скрытого или явного проговаривания, после чего становится возможным ее долговременное запоминание. Различают две фазы познавательных процессов. Первая фаза – фаза предвнимания – связана с относительно грубой и параллельной обработкой информации. Вторая – фаза фокального внимания – имеет характер осознанной внимательной детальной и последовательной обработки. Здесь становится возможным вербальное кодирование информации, служащее предпосылкой для ее сохранения в памяти и последующей реконструкции.

Исследования памяти это большая победа когнитивной психологии, ведь именно благодаря ей мы смогли узнать о памяти гораздо больше за последние несколько лет, чем за всю предыдущую историю.

Предпосылки появления «компьютерной метафоры»

Основная идеология когнитивной науки состоит в том, что разум функционирует как цифровой компьютер, при этом ментальные состояния — это вычислительные состояния, а ментальные процессы — это вычислительные процессы. Откуда взялась эта метафора? В прошлом мозг сравнивали со многими вещами, например, с телефонным коммутатором, телеграфной системой и т. д. Аргументы в пользу компьютерной метафоры многочисленны. Они основаны на концепциях интеллектуального поведения, уподоблении разума системе обработки информации, предположениях о способности производить вычисления, пренебрежении здравым смыслом, вере во внутренние теории человеческого поведения и «открытиях». формальных правил языка. Все эти предположения и убеждения сталкиваются с серьезными проблемами, о чем убедительно говорится в этой главе. Например, понятие «правила» также проблематично. Его нельзя применить к людям так же, как к машинам. «Правило» вычислений — это вовсе не правило; это формальная процедура, через которую проходит машина . Об этом говорит сайт https://intellect.icu . Вычислительная метафора также является простым решением проблемы разума и тела. Однако это решение допускает худшее допущение дуализма. Он предполагает, что разум — это нечто формальное, абстрактное и нематериальное, а не часть обычного физико-биологического мира, в котором мы живем. Если, однако, предположить, что психические процессы являются частью биологической естественной истории, тогда нет проблемы между разумом и телом. Вычислительная(компьютерная) метафора также является простым решением проблемы разума и тела. Однако это решение допускает худшее допущение дуализма. Он предполагает, что разум — это нечто формальное, абстрактное и нематериальное, а не часть обычного физико-биологического мира, в котором мы живем. Если, однако, предположить, что психические процессы являются частью биологической естественной истории, тогда нет проблемы между разумом и телом. Вычислительная метафора также является простым решением проблемы разума и тела. Однако это решение допускает худшее допущение дуализма. Он предполагает, что разум — это нечто формальное, абстрактное и нематериальное, а не часть обычного физико-биологического мира, в котором мы живем. Если, однако, предположить, что психические процессы являются частью биологической естественной истории, тогда проблемы между разумом и телом не существует.

Попытки описать работу мозга и ее психические проявления с помощью различных технических или физических аналогий были характерны практически для всех психологических концепций, пытавшихся найти механизмы психической деятельности. При этом в каждый исторический период исследователи искали наиболее сложный аналог. Так, взгляды Павлова были непосредственно связаны с представлением о работе мозга как коммутаторной телефонной станции. Энергетизм З. Фрейда подразумевал аналогию с электрическими процессами. А. А. Ухтомский полагал, что иррадиация возбуждения в коре головного мозга подобна распространению радиоволн, которые принимаются там, где в данный момент включен приемник. Гештальт-психологи видели единство феноменального поля сознания с реальными физическими полями наподобие электромагнитного. П.И. Зинченко уже определял зависимость объема памяти от количества информации на символ. Поэтому неудивительно, что в когнитивной психологии была принята аналогия работы мозга с устройством и работой ЭВМ.

О чем это говорит? Что в каждый исторический период, психология искала наиболее современные пути исследования процессов, происходящих в мозгу человека. Развитие инженерных наук, как бы "подталкивало" психологов к современным сравнениям, аналогиям. Понятно, что такое сравнение используется не больше, чем метафора, а ни в коем случае не как отождествление.

Понимание того, что человек не пассивный канал связи, что он активно «перерабатывает информацию», строя «внутренние модели или репрезентации» окружения (стимуляции), означало переход от информационного подхода в узком смысле слова к когнитивной психологии. Познавательные процессы стали трактоваться по аналогии с процессами переработки информации в сложном вычислительном устройстве.

Развитие «компьютерной метафоры»

Пространство и время, вещество и энергия являлись для ученых XX века базовыми метанаучными категориями. Человек рассматривался психологами как система, отражающая пространственно-временные и энергетические характеристики реальности в субъективной форме (ощущениях, образах восприятия, представлениях и т.д.). В середине XX века каталог общенаучных категорий обогатился понятием «информация», причем за этим словом уже стояло вполне определенное, математически измеримое содержание. Решающую роль сыграли работы К.Э. Шеннона, предложившего знаменитую формулу для оценки меры информации, содержащейся в сообщении. Теория информации как отрасль прикладной математики создавалась, исходя из практических нужд: обеспечение работ в области радиосвязи, борьба с шумами в системах связи, конструирование систем приема, шифровки и дешифровки сообщений и т.д.

Коренной перелом в подходе к информации произошел с появлением компьютера, который стал первой технической системой, принимающей, хранящей, преобразующей и применяющей информацию для решения поставленных людьми задач. В компьютерах различают hardware («железо», или аппаратурную составляющую) и software (программное обеспечение). С легкой руки специалистов в области информатики человек стал рассматриваться как система по приему и переработке информации. Компьютер используют для моделирования человеческого мышления и создания систем искусственного интеллекта, реально превосходящих человека по многим характеристикам, определяющим скорость и точность переработки информации, объем хранения и т.д.

Кроме того, работа компьютера описывается в терминах ментальных процессов: компьютер обладает памятью и сенсорными входами, он «принимает решения» и «решает задачу», «управляет» и «проводит анализ информации». Так возникает компьютерная метафора — господствующая в конце XX века аналогия «человека познающего» и технического устройства, которая используется для теоретического моделирования человеческой психики. Появляется новая версия ЭВМ — компьютеры «эволюционируют», инженеры используют «языки» для создания компьютерных программ.

Аналогия: обогащаются и психология, и техника.
На первых порах компьютерная метафора использовалась для описания и объяснения работы центральной нервной системы по приему и переработке «информации». Головной мозг рассматривался как аналог компьютерного «железа», имеющий подсистему входов— периферию анализаторов (глаза, уши и пр.); центральное звено (процессор со встроенными программами) — мышление и память; подсистему выходов — эффекторы (аппарат движений и речь). Система действовала по принципу отрицательной обратной связи: решение задачи прерывает активность.

Именно механизм обратной связи — прием информации о результате действия подсистемой «входа», а также информации о самом действии — и был использован психологами. В советской психологии решающую роль играло влияние идей П.К. Анохина [1978] и Н.А. Бернштейна [1947], которые в своих работах указывали на роль механизма обратной связи в регуляции действий и движений. В целом психика рассматривалась в качестве системы управления действиями и деятельностью на основе отражения реальности, переработки продуктов отражения («информации») и механизма обратной связи. Отсюда и возникла традиция рассматривать психику как систему последовательной переработки информации, состоящую из нескольких отдельных, дискретных составляющих («блоков»). В отечественной психологической традиции структурно-блочное описание ведет начало от работ А.Р. Лурии, который выделял в центральной нервной системе три блока: первый отвечает за планирование и регуляцию деятельности, второй — за познание, третий — за активацию.

Компьютерной метафоры - понятие сущность и развитие

Рис. 1.1. Линейная модель с обратной связью.

Замечу здесь, что «когнитивный» подход в отечественной психологии познания возник практически одновременно с появлением аналогичных исследований в США, благодаря усилиям Б.Г. Ананьева, Л.М. Веккера, В.П. Зинченко, А.Н. Леонтьева, Б.Ф.
Рис. 1.1. Линейная модель с обратной связью. Ломова, В.Н. Пушкина и многих других исследователей.

Можно условно выделить три подхода к «блочному» описанию психики как системы переработки информации.

Первый подход—линейный (рис.1.1), наиболее традиционный, предполагает, что психика является системой блоков, последовательно принимающих и перерабатывающих информацию, причем «продукт» предыдущего уровня является «сырьем» для уровня последующего. Наиболее явно этот подход представлен в работе Н. Линдсея и Д. Нормана [1973]. В частности, по мнению авторов, процесс восприятия проходит два этапа: на первом этапе создается аморфный образ на основе выделения свойств из физической среды системой детекторов; на втором происходит распознавание образа путем отнесения его к той или иной категории. Система переработки информации работает по принципу кодирования, перекодирования и декодирования информации. Причем на каждом этапе переработки взаимодействуют два потока информации: идущий от «входов» к центру и идущий от центра к «входам». С позиций этого подхода остаются неясными следующие вопросы.

Как осуществляется регуляция процесса переработки информации?
Чем определяется направление переработки?
Кто ставит когнитивную задачу и кто является единственным зрителем — «субъектом восприятия»?

Второй подход предполагает включение в систему линейно-последовательной переработки информации надстройки — управляющего звена. Компьютерный аналог этого блока — управляющий процессор. Именно он осуществляет регуляцию процесса переработки информации, принятие решения о действии на основе имеющихся альтернатив. Н. Линдсей и Д. Норман предложили модель «пандемониума», описывающую управляющую систему.

Включение «управляющего звена» потребовало рассматривать в рамках психологии познавательных процессов механизмы формирования альтернатив, принятия решения, критерии принятия решения, прогнозирование и планирование действий и т.д. В психофизике, наиболее математизированной к середине 60-х годов области психологии, двухуровневую схему-модель предложил Ю.М. Забродин [1977]. Блок решения включал в этой модели два подблока: формирования критериев и правил принятия решения.

Проблема субъекта познания, или «гомункулуса», не нашла столь очевидного решения. Точнее, возможны два решения: отрицание самой проблемы — человек видит так, что он на самом деле видит (экологический подход); введение представлений об активной системе — человеке, проверяющем гипотезы о мире (модель
Поппера). Эти подходы мы рассмотрим ниже.

Компьютерной метафоры - понятие сущность и развитие
Рис. 1.2. Структурно-уровневая модель с обратной связью.

Третий подход следовало бы обозначить как структурно-уровневый (рис. 1.2). Он наиболее часто используется в отечественной психологии. Психика рассматривается как система структур, сложившихся на различных этапах развития.
Каждому последующему этапу соответствует новый уровень, а уровню — новая структура. Последующий уровень психики регулирует
активность предыдущего, предыдущий поставляет содержание для
последующего. Структура высшего уровня психической регуляции интегрирует в себе структуры низших уровней, чем обеспечивает системную (целостную) регуляцию поведения. Я.А. Пономарев [1973] обобщил эту модель, выдвинув принцип «этапы — уровни — структуры» (ЭУС). Данный подход опирается на взгляды Н.А. Бернштейна [2000]. В области когнитивной психологии его модификацию использовал Б.М. Величковский.

Однако со временем к психологам пришло понимание, что с помощью «блочных» схем они описывают не структуру психики, а структуру центральной нервной системы человека и животных. Отсутствие у психических функций жесткой локализации, процессуальность психики, нерасчлененность и многомерность психической реальности, ее целостность, активность познавательного процесса — все это привело исследователей к попыткам использовать в качестве метафоры, описывающей процесс переработки информации, не «железо» компьютера, а его программное обеспечение. Начало этого подхода можно найти в работах Дж. Миллера [1965] и У. Найссера [1981], которые, собственно, и являются основателями когнитивной психологии как научного направления.

Примеры компьютерной метафоры мышления

См. также

Надеюсь, эта статья об компьютерная метафора, была вам интересна и не так слона для восприятия как могло показаться, удачи в ваших начинаниях! Надеюсь, что теперь ты понял что такое компьютерная метафора и для чего все это нужно, а если не понял, или есть замечания, то нестесняся пиши или спрашивай в комментариях, с удовольствием отвечу. Для того чтобы глубже понять настоятельно рекомендую изучить всю информацию из категории Когнитивная психология

Ответы на вопросы для самопроверки пишите в комментариях, мы проверим, или же задавайте свой вопрос по данной теме.

Компьютерная метафора сознания. Вычислительные теории сознания.

Лекция доктора философских наук, доцента кафедры онтологии и теории познания философского факультета МГУ Елены Косиловой
https://nosh.msu.ru/brain/tpost/tgs1j14py1-lektsiya-vichislitelnie-teorii-soznaniya

В ходе дискуссии будут рассмотрены проблемы синтаксической и семантической работы сознания.
Вычислительные теории сознания (ВТС) берут свое начало от концепции Алана Тьюринга, однако, несмотря на то, что позиция Хиллари Патнема близка к вышеуказанной теории и согласно ему, все научно важное происходит на формально-синтаксическом уровне, имеются и возражения против ВТС.

Так, при рассмотрении языка мышления может оказаться, что его символы связаны с образами. Так называемый «репрезентативизм» вводит понятие интенциональности сознания, споря с элиминативизмом, который сводит состояния сознания к поведению или состояниям мозга.